"Мы такие.
Вы другие.
Вот и всё.
Идите на хер".

Твои. Мои. Наши.

Моя жизнь сводится к простому гедонизму, и это прекрасно. Для меня. Но ведь жизнь, это о том, чтобы взаимодействовать с кем-то еще. Достаточно ли просто быть счастливым? Что ты сделал? Как это оценить?

Я довольно длительный промежуток времени думала, что не хочу детей. Мне нужна была какая-то причина. Когда ты спрашиваешь об этом кого-то, они говорят: да, когда-нибудь. Когда ты спрашиваешь: зачем? Они говорят: просто хочу. Хочу быть родителем. Хочу воспитывать. Хочу, чтобы меня бескорыстно любили, и любить самому.
А вот у меня нет этого простого "хочу".
Родить для себя. Высшая степень эгоизма.
Они говорят о детях, как о домашних животных, вещах, хобби, приятных впечатлениях, способах развлечься, отвлечься, скоротать время.
Я говорю о детях, как о взрослых в которых они потом вырастут. Которые будут страдать, терять, ненавидеть, бороться, искать смысл.

Моя жизнь сводится к простому гедонизму. Мои дети, у меня нет для вас ни одного ответа.
Следуя моей нынешней жизненной философии (которую я сама уже сейчас считаю неверной и стремлюсь найти ей замену), я могу родить кого-то просто, чтобы он что-нибудь полюбил, и это прекрасно. Для него. Но ведь жизнь, это о том, чтобы взаимодействовать с кем-то еще. Достаточно ли просто быть счастливым? Я не знаю, что тебе сделать. Я не знаю, как это оценить.


Я каждый раз сгораю от желания ударить по лицу того, кто просто "хочет". Это блин живой человек!

Оскар Уайльд

Chanson

Тебе в подарок - голубки,
И перстень золотой,
А мне верёвка из пеньки, 
И дуб в тени густой.

Тебе – Слоновой кости Дом,
Из белых роз покров,
А мне – кровать узка, и сном
Вершит болиголов!

Тебе - роз алых нежный приз,
Душистый мирт, жасмин,
Мне - рута, стройный кипарис,
Прекрасный розмарин. 

Мужчины льнут к твоей руке,
Мертвец – среди травы,
А мне ты лилии в песке
Взрасти у головы. 


Chanson (Author: Oscar Wilde)

A ring of gold and a milk-white dove 
Are goodly gifts for thee, 
And a hempen rope for your own love 
To hang upon a tree. 

For you a House of Ivory 
(Roses are white in the rose-bower)! 
A narrow bed for me to lie 
(White, O white, is the hemlock flower)! 

Myrtle and jessamine for you 
(O the red rose is fair to see)! 
For me the cypress and the rue 
(Fairest of all is rosemary)! 

For you three lovers of your hand 
(Green grass where a man lies dead)! 
For me three paces on the sand 
(Plant lilies at my head)! 

1. Полюби кого-то.
2. Будь рядом.
3. Если тебя попросят уйти, будь рядом, но незаметно.

Я никого не люблю.

Я больше не могу пережёвывть свой мозг, гонять мысли по черепу из угла в угол и делать выводы.

Я доверяю всем без разбора, я люблю всех и сразу.
 Новые люди, старые люди.
Большие города и маленькие, и очень маленькие. Горы и моря, реки и асфальтированные улочки, старые парки и новые аллеи. Лежать на газоне и смотреть на звёзды, купаться в фонтане с маленькими детьми. Пить вино из бутылки в поезде, из пластикового стаканчика во дворе, из стекла в баре. Иметь очень много денег, а потом не иметь совсем. Есть морепродукты и свежие фрукты, а потом кашу с хлебом. Позволить кому-то заплатить за такси, взять тебя за руку, понести твои вещи. Нести всё самой и изнывать от усталости, нести всё самой и петь от радости и предвкушения. Идти по дороге, лезть в горы, плыть за буйки, ехать на поезде, ехать на автобусе, ехать на трамвае, бежать.

Я не хочу держаться, я не хочу осесть, я не хочу иметь корней.

Всякий, кто предал меня и причинил боль -  будь моим другом.
Всякий, кто не бросил и дослушал - будь моим другом.
Всякий, от кого меня тошнит и хочется ударить по лицу - будь моим другом.
Всякий, с кем меня бросает в жар - будь моим другом.
Всякий, кто что-то взял или дал - будь моим другом.
Оставайся или уходи - будь моим другом.

Мне всё равно.
Мне всё равно.

Я нигде, и я везде. Мне не страшно, я есть страх. Я не знаю, как жить дальше, я - жизнь. Я люблю тебя, я люблю его, я люблю себя, мой бывший дом и семью.

Я никому себя не отдаю, но я впускаю всех.

Я люблю Ваниных родителей и его тощего брата. Валентину Петровну и её мужа-тирана. Люблю Данила в сланцах в баре и малолетнего Антощенко. Я люблю того мерзкого мужика, который клеил Лену по дороге из Сочи, и Лену. Люблю Женю и как мы потеряли мои туфли. Люблю Сашу, просто за то что он заставлял меня улыбаться пустоте, пока я бегу на электричку. Люблю Диму за то, что он показал, как больно может ранить искренняя привязанность. Люблю Юлю и её танец Богини Красоты. Василя и Евгена, которые пили водку кружками, не закусывая и кормили конфетами. Ещё я люблю своего будущего мужа и нерожденных пока детей. Люблю своего брата, которому катастрофически не везёт. Люблю, когда страшно только мне, и мне стыдно признаться, и я делаю через не могу ещё и не визжу при этом. Люблю Чегет! Люблю Эльбрус и Кабарду в целом. Я люблю арбуз и ванины мерзкие спагетти. Люблю, как Маша вместо того, чтобы спросить, как у меня дела, пишет какие-то странные вопросы в духе "ты жива?". Я люблю, как ты меня обидел, и я потом четыре часа говорила об этом Ульяне, размахивая руками. Я люблю то, как фальшиво ты любила его. Люблю жрать омлет четыре дня подряд, и то, что Лена мыла за мной. Домашнее вино в Ейске люблю. Люблю Лыхны. Люблю то, что мне 20 лет. Как мама ругается, что у меня нет работы люблю. Люблю то, что я свободна от романтических отношений. Люблю весить тонну и постоянно пытаться похудеть.

Ты всё равно умрёшь, что бы это не значило. Сделай что-то, люби что-то, почувствуй что-то.

чувствуй что-то, это жизнь.

Обмани себя

Честно говоря, не очень понимаю, как это работает.
Мне казалось, что без чувств и искренней привязанности физическое тепло ничего не значит, точнее, что его в принципе быть не может. А потом мне стало казаться, что это не так, и у меня вроде как была парочка примеров из личного опыта, где мы ограничивались касанием. Но сейчас, сейчас мне кажется, что моё первое предположение было верно, но оно не учитывало потрясающую возможность человеческого мозга обманывать самого себя. И мы видим то, что хотим. Мы видим то, что нам нужно.
И если ты чувствуешь жар, ты можешь заставить самого себя поверить в существование огня.
Я думаю, что не знать - это нормально, и я даже думаю, что не хотеть знать - нормально тоже.
Заставить себя поверить в то, что нельзя проверить, чтобы быть счастливым в неведении. Религия это самообман?
А что плохого в том, от чего никому не плохо?

Только твоя вера должна быть сильна, потому что в какой-то момент найдётся тот, кто попытается открыть тебе глаза. Он потребует от тебя доказательств, и ты не сможешь на это смотреть. Ты вспомнишь, что на самом деле, огонь там нарисован, а под краской только желание найти покой. Ты из чувственного опыта, когда-то создал мысль, которую потом уже превратил в чувство. И если твоя вера не достаточно сильна, чтобы всегда видеть огонь вместо краски и даже чувствовать настоящий жар, то ты не сможешь соврать себе снова.
Вера это до тех пор, пока тебе не нужна сама идея доказательства.
Самообман не для слабаков.

В конце концов, сказала мама, главное в любых отношениях это...
Подчиняться? прервала я и рассмеялась.
Подчиняться, улыбнувшись повторила за мной она.

Когда-нибудь я настолько устану от себя, от своих кривеньких ручек, которыми я делаю себе такую же неловенькую жизнь, от свободы, от независимости, от всего того, что вызывает во мне неописуемый дикий восторг сейчас.
Когда я устану, я смогу подчиняться. Я даже сделаю это с превеликим удовольствием, отдам себя в руки какому-то другому человеку и перестану стыдиться слабости.
Тогда и замуж можно.