Черновики с 2015 года.

Этот год почти окончен, но я знаю, что не могу подвести итоги. У меня есть вопрос, и я должна, просто обязана узнать ответ в 2015.

Есть человек, рядом с которым мне спокойно, как-будто я дома, в своей кровати, лежу, обняв собаку. Я расскажу ему всё, о чём он попросит, но он не попросит, потому что уважает людей и их право на тайну. Я сплю в его футболке, и это он ходил со мной смотреть на первый снег. Он лучше меня во многих вещах, и я хочу быть на него похожа. Он всегда даёт мне возможность сказать первой, а потом ещё и ещё, потому что я никогда не могу заткнуться. Он не всегда понимает, в чём суть моей проблемы, но он всегда помогает мне так, как умеет. Он никогда не осуждает меня, и даже, если мне самой за себя стыдно, он говорит, что всё в порядке. Я всегда хочу его видеть, а когда вижу, хочу прикоснуться, а когда касаюсь, не хочу отпускать. Кажется, мы "хорошо" друг для друга.

Есть человек, рядом с которым мне спокойно, как-будто я дома, в своей кровати, лежу, обняв собаку. Я расскажу ему всё, о чём он попросит, и он бросит мне это в лицо, ради забавы. Мы одинаково плохи, как люди, а вместе - даже немножечко хуже, но мне всё равно. Наши разговоры - обмен ударами хлыста, а потом совместное распитие водки. Он всегда понимает в чем суть моей проблемы, он знает, что суть всех моих проблем - я сама. Он никогда не осуждает меня, потому что все мои плохие вещи он уже сделал сам. Я всегда хочу его видеть, а когда вижу, хочу прикоснуться, а когда касаюсь, не хочу отпускать. Кажется, мы "одно".


Спойлер из 2017: никто из них не хорошо для тебя, Даша. они оба любят что-то ещё больше, чем любят тебя.
И собака твоя умерла.

Зато потом ты встречаешь человека...
"если вы не знаете первое или второе, возьмите третье".

Я знаю одно местечко

оно больше не моё.

Я сделаю для тебя всё, что угодно, кроме того, чего делать не хочу.

Существует так много плохих вещей, которые никто не хочет делать. Но я не хочу делать только одну. Одну единственную, которую я сделать должна. Удивительно, как мир иногда сужается до одного маленького "сделай или умри, не делай или умри, умри, умри,умри".

Если бы я осталась, 10 января ты бы проснулся с вилкой в плече. Я так сильно тебя ненавижу. И я наверно умерла бы на месте, если б сейчас тебя увидела.

Я смотрю на тебя

Ты сверху, ты говоришь,

Я - лучик.

Но я тебе не верю, я не слушаю, я плачу.

Ты такой красивый.

Мой.

Тебе меня мало, но

Пожалуйста,

Не уходи.

Да,

Это я ушла.

Собрала вещи, не заходя в квартиру.

Ты будешь прав, если скажешь

Я сама виновата.

Но ещё ты будешь прав, если

Будешь рядом.

Пожалуйста,

Не уходи,

Это я говорю себе.

Меня там нет.

А ты всё равно

Моя рука

Моя нога

Мой самый веселый смех.

Все вокруг говорят, что всё пройдет. Время сотрет боль в пыль, и я всё забуду. Забуду лицо и имя, забуду дни и ночи, забуду, почему так плакала и почему смеялась. Они меня так утешают.

Я не хочу забывать. Это будет как что-то неправильное, как что-то плохое, что-то, чего я не делаю. Как предательство только хуже.

Я загнала себя в нравственный тупик, и я не знаю, как мне выбраться.
Ты так и не сказал, что мне делать. Что мне делать?

Когда я чувствую себя хорошо - мне стыдно, хотя я знаю, что уж кому кому, а тебе мои жертвы не нужны ни тогда были, ни тем более сейчас. Поэтому было так.

Я просто хотела, чтобы нас было только двое. Чтобы весь мир перестал существовать. Но это то, чего ты не мог сделать для меня, потому что ты этого никогда не хотел.

p.s. любовь начинается с того, что человек, которого выбрало ваше сердце, откусывает вам голову, поэтому умная ты там или очень дохуя умная это неважно, тебе это не поможет.

У тебя в макушке дырка. Это дверь, в которую входит космос.

Я никогда никого так не любила. Я вообще не думала, что люди так могут, что Я так могу. Чувствовать вообще всё. Все возможные эмоциональные оттенки от пылающего гнева до удушливого страха, от ослепляющего безумия до гигантской волны энергии счастья. И вот это вот всё в тебе одном из-за другого одного человека. И ты рыдаешь. Потом летишь, пытаясь удержаться за воздух, а потом отпускаешь, наслаждаясь полетом. Тебя бьют в лицо, а ты улыбаешься кровавыми зубами. Мне кажется, я теперь знаю, что они имеют ввиду, когда говорят про вторую щеку.

"Сладкий и чистый, густой как сметана
Льется на нас из небесного крана.
И всё так странно..."

Я думала, мы зарядим кругосветку, напишем песню, родим детей, приготовим настоящий плов. Такого никогда не будет.

Это был лучший год в моей жизни.
Я до сих пор чувствую это всё. Я тебя люблю. 

И тебе даже не нужно ночевать под моим окном.

Ты ближе всех, но постоянно пытаешься сбежать.

Ты любишь меня, но отзываешься обо мне хуже всех.

Ты говоришь, что тебе ничего не нужно, но всё твоё поведение - немой укор и требование.

Сказать это было чем-то чертовски тяжёлым, но ещё тяжелее оказалось с этим жить.
"Ты принадлежишь мне, я сделал тебя своей, и ни в одной сказке нет женщины, за которую сражались бы дольше и отчаяннее, чем я сражался за тебя с самим собой. Так было с самого начала, так повторялось снова и снова, и так, видно, будет всегда". Бесконечная война.
Я люблю тебя, и это ТАКАЯ боль. 
И счастье.
С сайтаhttp://www.inpearls.ru/

Захаров, лучше б ты наврал

Твоя жизнь про наркотики.
Моя про мазохизм.
Мы с тобой - самые разные,
хотя внешне один человек.
Ты делаешь всё, чтобы не быть здесь.
Я очень хочу остаться.
Наши жизни никак не пересеклись бы,
но мы каждую ночь засыпаем вместе.

Мысль о том, что мне нужно иметь ввиду мнение какого-то человека, который не я - приводит меня в ступор, потом в тихий ужас, потом в громкую истерику.
Я рыдала три дня подряд, потому что я не могу справиться с этими чувствами. Это кровавое месиво в самом центре меня - эмоции, их так много, что у меня нет названий для всех, а значит, я не могу осмыслить. Меня разрывает, и я вижу, как куски тела разлетаются по комнате: Прощай, моя голова. Adieu, la tête.

Я говорю, это не всерьёз.
Моих вещей в твоём доме,больше чем в том месте, где я вроде живу.
Ты говоришь, я люблю тебя.
Забываешь забрать меня с работы два дня подряд.
Мы рассказываем друг другу с упоением о планах на будущее.
Ни в одном предложения Нас там нет.
Закрытые темы для разговора - то ли плохо, то ли радостно.
О чём нам с тобой ругаться, если делаем, как удобно?

Позавчера я сбежала из твоего дома, пока ты занимался японским с учениками в кухне, потому что мне было так невыносимо больно думать о том, насколько разные чувства мы называем одним словом; о том, что ты делаешь большинство вещей, только потому что тебе кажется, что ты должен их делать; о том, что на самом деле,ты был бы рад заниматься теми же вещами, что мы с тобой с кем угодно ещё; о том, что у меня нет ничего своего и даже тебя; о том, что всё это закончится самое позднее в июле; о том, что даже я знаю, как минимум одного человека, который подошёл бы тебе гораздо более, чем я; о том, что я не хочу тебя любить.
Короче говоря, я прихватила все свои вещи, которые смогла у тебя найти, и как последний преступник прошмыгнула в дверь, даже не застёгивая куртки, потому что так страшно было, что я встречу твоих соседей и придётся говорить. А у меня не осталось ни одного слова.
Потом я напилась. Потом разрезала свою многострадальческую ногу. Потом смотрела, как идёт кровь. Потом размазывала кровь. Потом лежала на полу в коридоре, слушая русский рок. Потом ты приехал, долго вглядывался в моё лицо, испёк оладушки, забрал меня к себе.
Натурально. Я схожу с ума.

Ты вытираешь мои слёзки.
Ты носишь мою сумку.
Ты защищаешь меня от пьяных соседей.
Ты даешь мне свой ноутбук.
Ты отдаёшь мне последний кусок курицы.
Ты читаешь мне стихи.
Ты интересуешься, как мои дела.
Ты слушаешь мои монологи о банкротстве и арбитражных судах.
Ты закидываешь меня на плечо.
Ты целуешь меня в лобик.

Так многооооооо!

Ты ищешь любовь, однако находишь друзей.
Ты строишь планы, а выходят приключения.
Ты теряешь людей, но укрепляешь отношения в семье.

Ты весь такой замороченный в этом своём большом городе, серьёзных убеждениях, молочном тумане и сером дыму великой российской промышленности.
Тебе кажется, что у тебя нет ничего, но в эту секунду - ты на вершине мира. Ты - Царь и Бог. Ты просто человек. Так много в обыденности маленького слова.

Я думаю, что вещи влияют на нас в той степени, в которой мы им позволяем. Я думаю, мы можем выбрать сами: быть рабами или друзьями собственной судьбы. Дружба, это ведь тоже такой сорт подчинения, но дело в отправных точках.
Сегодня я выбираю конструктивизм, я меняю вещи под себя. И, если я считаю себя свободным, а не одиноким, счастливым, а не чокнутым, сильным, а не самовлюблённым, то значит, вся моя жизнь - великий дар и гордость.


А ещё мне кажется, что любовь - это счастье, даже, когда через боль. И я вам сочувствую.

Гранатовый браслет

Мы учились в 10 классе, и Гранатовой браслет Куприна вызвал во мне такую бурю злости и негодования, какую не вызывало ни одно, прочитанное доселе мною произведение. Почему? Все писали финальное сочинение по этой повести, где оплакивали такого несчастного Желткова, воспевая святую его любовь, бранили Веру и неспособность женщин выбирать того, кто жизнь положил во служении им. А я написала пять страниц, где каждая третья строчка заканчивалась словом "ТРУС". Там было много восклицательных знаков, орфографических ошибок, совершенно нечитабельный от гнева почерк, и мне поставили отлично. Почему?

Я утверждала, что это не любовь, это глупость и низость. Что мужчина должен либо добиваться и брать, либо молчать смиренно до последнего вздоха. Желтков сделал Веру несчастной. Он не хотел с ней быть, он хотел страдать. Он не был из реальной жизни, он предпочёл жить в мечтах, где никогда не может быть боли, при этом он бесцеремонно вторгся в жизнь Веры, которая имела смелость быть простым человеком и причинил ей страдания. Разве это любовь? Трус!

Я перечитываю Гранатовый браслет каждые полгода с тех пор, потому что искренне хочу понять. Я хочу тоже поверить, что это мы зовём на Земле любовью, я боюсь в это поверить. Я злюсь, и мне обидно, и это злые слёзы подступают к глазам, и я плачу, как дети, силящиеся противостоять, но осознающие понемногу, что нечем. Но в этот раз иначе, я, кажется, уже дошла до последней ступени, и в следующий раз я приму. Пока не до конца.

"Я не виноват, Вера Николаевна, что богу было угодно послать, мне, как громадное счастье, любовь к Вам. Случилось так, что меня не интересует в жизни ничто: ни политика, ни наука, ни философия, ни забота о будущем счастье людей — для меня вся жизнь заключается только в Вас. Я теперь чувствую, что каким-то неудобным клином врезался в Вашу жизнь. Если можете, простите меня за это. Сегодня я уезжаю и никогда не вернусь, и ничто Вам обо мне не напомнит.

Я бесконечно благодарен Вам только за то, что Вы существуете. Я проверял себя — это не болезнь, не маниакальная идея — это любовь, которою богу было угодно за что-то меня вознаградить.Пусть я был смешон в Ваших глазах и в глазах Вашего брата, Николая Николаевича. Уходя, я в восторге говорю: „Да святится имя Твое“.
Восемь лет тому назад я увидел Вас в цирке в ложе, и тогда же в первую секунду я сказал себе: я ее люблю потому, что на свете нет ничего похожего на нее, нет ничего лучше, нет ни зверя, ни растения, ни звезды, ни человека прекраснее Вас и нежнее. В Вас как будто бы воплотилась вся красота земли…
Подумайте, что мне нужно было делать? Убежать в другой город? Все равно сердце было всегда около Вас, у Ваших ног, каждое мгновение дня заполнено Вами, мыслью о Вас, мечтами о Вас… сладким бредом. Я очень стыжусь и мысленно краснею за мой дурацкий браслет, — ну, что же? — ошибка. Воображаю, какое он впечатление произвел на Ваших гостей.
Через десять минут я уеду, я успею только наклеить марку и опустить письмо в почтовый ящик, чтобы не поручать этого никому другому. Вы это письмо сожгите. Я вот сейчас затопил печку и сжигаю все самое дорогое, что было у меня в жизни: ваш платок, который, я признаюсь, украл. Вы его забыли на стуле на балу в Благородном собрании. Вашу записку, — о, как я ее целовал, — ею Вы запретили мне писать Вам. Программу художественной выставки, которую Вы однажды держали в руке и потом забыли на стуле при выходе… Кончено. Я все отрезал, но все-таки думаю и даже уверен, что Вы обо мне вспомните. Если Вы обо мне вспомните, то… я знаю, что Вы очень музыкальны, я Вас видел чаще всего на бетховенских квартетах, — так вот, если Вы обо мне вспомните, то сыграйте или прикажите сыграть сонату D-dur, № 2, op. 2.
Я не знаю, как мне кончить письмо. От глубины души благодарю Вас за то, что Вы были моей единственной радостью в жизни, единственным утешением, единой мыслью. Дай бог Вам счастья, и пусть ничто временное и житейское не тревожит Вашу прекрасную душу. Целую Ваши руки.
Г. С. Ж.»

Она в конце ему говорит "он меня простил теперь. Все хорошо".

А я знаю, что ты никогда на меня зла не стал бы держать и прощать мне не стал бы, потому что нечего. И Желткову нечего. Он был счастливый человек.

Но что же Вера? Что ей было делать, коли она его никогда не любила?

про любовь

Самые красивые песни - о любви. О самом уродливом чувстве на свете.

Мне кажется, настоящая любовь уродлива.
Как новорожденный. Весь синий и красный, в крови и непонятной слизи. Орущий так сильно, что невозможно услышать собственые мысли. И с таким непостижимым трудом и болью далось тебе его рождение, что в момент появления его на свет, хочется умереть, отменить отменить отменить все шаги, которые к этому привели, просто никогда не быть и знать, что это такое.

Но он видит свет, а ты видишь его. Плоть от плоти твоей. Самое совершенное творение, когда-либо созданное человеком. Маленький сморщенный кровавый грибочек.
Время останавливается, мир замирает, ты видишь все вокруг так четко и ясно, что даже пыль, витающая в воздухе вдруг имеет значение. А вместе с тем смысл не имеет ничего.

Вот и вся любовь. Саме уродливое чувство на земле, за которое люди с начала времен живут и умирают.

Я всё равно верю, что будет просто. Ты просто знаешь, вот и всё.

Не перестаю удивляться тому факту, что настолько переменчивый человек как Я, способен так искренне и сильно верить в любовь на всю жизнь.

Я хочу, чтобы на этой чёртовой земле у меня было что-то своё!
Всецело
безвозмездно
безвозвратно
на веки вечные
принадлежащее мне. МОЁ.

и наоборот.

"я к тому, что для меня великое наслаждение знать, что ты всецело принадлежишь тому, кого любишь."

LOLA RENNT

- Лола. Что ты будешь делать если я умру?

- Я не дам тебе умереть.
- Ну да...Ну а что если я буду неизлечимо болен?

- Я найду выход.

- Допустим я буду в коме, и доктор скажет: "Ему остался один день"?

- Я выкину тебя в океан -шоковая терапия.

- Ну что если я все равно умру?

- Что ты хочешь услышать?
- Ну давай. Скажи мне.

- Я поеду на остров Рюген и там развею твой пепел на ветру.

- А потом?

- Не знаю.Дурацкий вопрос.

- А я знаю что ты сделаешь. Ты забудешь меня.

- Нет!
- Конечно забудешь. Что тебе еще останется делать? Конечно, ты погорюешь пару недель. Не такая уж и плохая идея. Все будут тебе сочувствовать... Все будут такими невероятно печальными, переживать за тебя. А ты сможешь всем показать,какая ты сильная. "Какая стойкая женщина",  -скажут они. "Она взяла себя в руки, вместо

того чтобы плакать целыми днями." И тут появится этот милый, вежливый парень с зелеными глазами. И он будет таким сверхчувствительным, будет слушать тебя целыми днями. И ты выговоришь ему все, что накопилось на душе. Расскажешь, как тяжело тебе было... А потом, когда оглянешься назад, ты уже не сможешь понять, что случилось. Бла-бла-бла... И ты запрыгнешь к нему на колени и вычеркнешь меня из своего списка. Так все и будет.

- Манни.
- Что?

- Ты ещё не умер.

Becoming Jane

Зачем вообще снимать такое кино? У меня глаза опухли от слёз.

Экзамены кончились.

У меня так долго не было времени на размышления о жизни, что я разучилась ненавидеть свою жизнь. Это даже похоже на счастье, точнее, это похоже на полную готовность счастье заполучить. 

Я видела вчера в пять утра, как оно бывает. Я теперь знаю. Я тоже очень хочу.

My heart

Сердцу хочется любить.
Это его главная единственная потребность.

Сердце не хочет быть одиноким.
Ему хочется разделять свои чувства с кем-то ещё.

Сердце не любит молчать.
Оно хочет говорить.

Болит.
В груди болит.

Ты мне нравишься.

Я хочу 14 февраля, потому что в этот день я могу ждать от тебя письма/звонка и не выглядеть при этом безнадёжной дурой.
Я очень люблю этот праздник, потому что у каждого вдруг появляется повод, которого так порой не хватает в повседневной жизни. Повод на чудо!

Shelter

Я чувствую себя такой счастливой.

I find shelter, in this way 
Under cover, hide away
Can you hear, when I say?
I have never felt this way

Maybe I had said, something that was wrong
Can I make it better, with the lights turned on
Maybe I had said, something that was wrong
Can I make it better, with the lights turned on

Could I be, was I there?
It felt so crystal in the air
I still want to drown, whenever you leave
Please teach me gently, how to breathe

And I’ll cross oceans, like never before
So you can feel the way I feel it too
And I’ll mirror images back at you
So you can see the way I feel it too

Maybe I had said, something that was wrong
Can I make it better, with the lights turned on
Maybe I had said, something that was wrong
Can I make it better, with the lights turned on

Maybe I had said, something that was wrong
Can I make it better, with the lights turned on

И можно без слов

Мне нужно то, чего нет на свете.

Песня

Окно мое высоко над землею,
          Высоко над землею.
Я вижу только небо с вечернею зарею,
          С вечернею зарею.

И небо кажется пустым и бледным,
          Таким пустым и бледным...
Оно не сжалится над сердцем бедным,
          Над моим сердцем бедным.

Увы, в печали безумной я умираю,
          Я умираю,
Стремлюсь к тому, чего я не знаю,
          Не знаю...

И это желание не знаю откуда
          Пришло, откуда,
Но сердце хочет и просит чуда,
          Чуда!

О, пусть будет то, чего не бывает,
          Никогда не бывает.
Мне бледное небо чудес обещает,
          Оно обещает.

Но плачу без слез о неверном обете,
          О неверном обете...
Мне нужно то, чего нет на свете,
          Чего нет на свете.

(Зинаида Гиппиус)